Вероятно, и сам товарищ Саламасов, наливая свинцовой злобой бугорчатые кулаки, безнадежно и дико хрипел: Сотру в порошок!.. – а Фаина по-прежнему, гостеприимно поддакивая, прижималась к его плечу вылезающей доброй горячей грудью. И, по-прежнему, вероятно, невозмутимо, как чокнутый, сигарету за сигаретой курил синеватый фарфоровый Апкиш, – выпуская красивые кольца дыма, стряхивая пепел в тарелку. Неестественным одиночеством веяло от него. Вероятно, так оно все и происходило. Вероятно. Никто из них даже не поинтересовался шумом снаружи.

Это был приговор.

Карась, опустившийся на корточки рядом со мной, очень тихо почмокал и сказал еле слышно:

– Умрет, наверное… – а потом, оглянувшись, добавил вполголоса. – Тебе бы лучше отсюда уйти. Совершенно не надо, чтобы тебя здесь видели…

Он был прав.

Уже зачирикали у меня над головой, уже зазвенели возбужденными голосами:

– Слышу – крики, удар… Я – выбежал…

– Это, братцы, Черкашин…

– Тот самый?..

– Конечно…

– Ах, вот оно что…

– Разумеется, а вы на кого подумали?..

– Тихо, граждане… Тихо!.. Спокойно!.. Не скапливайтесь!..

Коренастый угрюмый сержант, разделяя толпу, энергично проталкивался откуда-то с периферии – доставая блокнот и толстенный огрызок карандаша. Честно говоря, я не ожидал, что сержант появится так быстро. Честно говоря, не ожидал. В прошлый раз мне, кажется, удалось уйти отсюда. Впрочем, поручиться я, конечно, не мог. В прошлый раз – это все равно, что в прошлом веке. Тем не менее, слом, по-моему, еще не наступил: не вставали еще из-под земли «воскресшие», мутноглазые демоны не выскакивали изо всех щелей. Трое в Белых Одеждах еще не двинулись по направлению к городу. Значит, немного времени у меня оставалось.

Я сказал, оборачиваясь, через плечо:

– Вызовите немедленно «скорую помощь»!

Сержант был не виноват. Или он был виноват меньше всех. Санитары уже протискивались с другой стороны.